Стоит задуматься каждому человеку: что для него является ценным?

Мы к власти предъявляем справедливые претензии. Но также стоит задуматься каждому человеку: что для него является ценным? Почему он живёт только в мире материальных ценностей, никак не связанных с культурой? Это беда.

Мария Миронова – Председатель отделения ВООПИиК г.Королёв

29 августа 2020 года в студии Честного Королёва побывал председатель городского отделения ВООПИиК Мария Миронова. Это произошло в тот момент, когда возобновились поджоги главного здания усадьбы Лапино-Спасское. Получился интересный разговор о памятниках истории и культуры в Королёве, о том, насколько ценны они для жителей и чиновников.  

ЧК: Последнее время один за одним происходят пожары в здании усадьбы Лапино-Спасское. Расскажите, насколько оно действительно ценное?

Мария Миронова: Усадьба Лапино-Спасское – это комплекс из нескольких зданий. Здание, о котором вы говорите, является главным домом. Он стоит на охране достаточно давно. В 1986 году Союз реставраторов паспортизировал всю усадьбу, и специалисты создали первое описание. Правда, они сосредоточивались на архитектурных характеристиках здания, почти не затрагивая историю. А история интересная, потому что эта усадьба на берегу Клязьмы возникла в середине ХIХ века и предполагается, что построил её либо Фёдор Пантелеевич Пантелеев, либо его сын – Фёдор Фёдорович. Это предприниматели, которые выкупили здесь полотняную фабрику и выпускали полотно. Они были настолько успешны, что Пантелеев был возведён во дворянство. Он считается изобретателем отечественной жёлтой краски для хлопчатобумажных тканей. До его изобретения жёлтая краска ввозилась в Россию из-за рубежа, и стоило это казне около 100 тысяч рублей в год. С точки зрения архитектуры – это пример позднего использования классических форм. Необычно местоположение усадьбы. По классике мы знаем, что дома парадным фасадом разворачивались к реке. Но здесь дом стоит к реке восточным торцом, а южным фасадом обращен к парку. Мы видим симметрию классицизма, приятные пилястры и белокаменный декор. К моменту паспортизации в 1986 году здание неплохо сохранилось, хотя и с перестройками, так как долго использовалось под детский сад. Потом оно было востребовано как один из корпусов «Российской школы». Здание было готово к небольшой реставрации и могло и дальше использоваться по назначению, приданому ему в советское время.

г.Королёв мкр.Первомайский. усадьба Лапино-Спасское. Главное здание. 2000-е

После оставления усадьбы «Российской школой» дом оказался никому не нужным. Видимо, в Королёве переизбыток детских садов и школ. В результате здание стояло пустым, через некоторое время появились выбитые стекла. А когда по соседству началось строительство нового детского сада, то в 2014 году инспекция Общества охраны памятников обнаружила просто невообразимое состояние. Здание, которое охраняется государством как памятник архитектуры, находится в муниципальной собственности на балансе Комитета образования, превратилось в отхожее место. Оно использовалось гастарбайтерами, работавшими на объекте по соседству. Естественно, состоялся визит представителей Министерства культуры Московской области, которое тогда занималось памятниками, сейчас – Главное управление культурного наследия области. Факт, о котором мы сигнализировали, подтвердился. А вот дальше, как я полагаю, чтобы это скрыть, ведь не убираться же там, в самом деле, в мае 2015 года произошёл первый крупный пожар. В результате очень серьёзно пострадали кровля и перекрытия.

г.Королёв мкр.Первомайский. усадьба Лапино-Спасское. Главное здание. Фото – Игорь Гришин

ЧК: Это был поджог?

М.Миронова: Конечно, поджог. Я не знаю, что говорят пожарные об этом, но мне их официальные документы не интересны. Очевидно, что такие усадьбы сами по себе не горят и не воспламеняются. Там нет горючих материалов.

Дальше оно стояло в таком состоянии без какого-либо внимания городских властей. И вот теперь мы наблюдаем очередные пожары, стоило только в очередной раз обратить внимание на усадьбу. Появился инвестор, готовый заниматься этим зданием, реставрировать. Но как только прошла позитивная информация, после этого мы видим, что у нас снова идёт негатив.

ЧК писал ранее – “Усама бен Ладен доволен работой главы города Королёв”

SOS! В Королёве гибнет усадьба Лапино-Спасское. Ходырев бездействует. Усама бен Ладен доволен.

ЧК: Вчера мы съездили сняли последствия очередного крупного пожара. Если в 2013 году здание было ещё нормальным, то прошло 7 лет, и мы наблюдаем вот такую печальную картину. Можно спасти сейчас усадьбу Лапино-Спасское?

М.Миронова: Конечно. Можно спасти абсолютно всё. То, что вы там увидели, создаёт определённые трудности реставраторам. Отсутствуют перекрытия, но стены крепкие. Усадьба будет бороться за свою жизнь до конца, как в своё время боролся Дом Стройбюро. Там такая кирпичная кладка, что разбить её экскаватором будет не менее сложно, чем Дом Стройбюро. Но теоретически я считаю, что городское общество должно быть готово к тому, что и экскаваторы приедут через какое-то время после пожара.

Реставрация безусловно возможна. Надежда на воссоздание памятника сохраняется до последнего, даже когда у нас ничего фактически нет. Пока есть юридический статус. Это моё глубокое убеждение. Здесь я расхожусь с некоторыми коллегами, которые относятся негативно к воссозданию памятников. Я могу их понять. Их аргументация такая: если здание не существует и не сохранилось ни одного живого кирпича – это памятник? Памятник тот, который имеет реальный материал своего времени, если хотя бы фундамент сохранился. Но когда нет вообще ничего, что с этим сделать? Я понимаю их позицию, но не разделяю её. Я считаю, что эта позиция деструктивна. Такая позиция и в обществе, и в части профессионалов приводит к тому, что мы теряем памятники. 

ЧК: Она стимулирует разрушать памятники.

М.Миронова: Совсем недавно удалось с большим трудом провести поправки в 73-й Федеральный закон. Весь строительный комплекс, всё строительное лобби этим поправкам сопротивлялось и постаралось смягчить удар, что успешно во многих случаях удалось. За что боролись градозащитники? За повышение штрафов, это логично. За вот такое надо штрафовать.

ЧК: Кого штрафовать?

М.Миронова: Собственника. Если собственником является администрация города, то она и должна нести штрафы. В крайнем случае, как в истории с усадьбой Лапино-Спасское, можно вспомнить слова бывшего министра культуры Московской области Олега Рожнова, который сказал, что Министерство культуры, а сейчас Главное управление культурного наследия имеет право инициировать изъятие памятника у собственника. Я считаю, что это прекрасный случай, чтобы заняться изъятием памятника в государственную собственность. Потому что администрация Королёва не только не справляется с обязанностью по его содержанию, но и не охраняя здание, не давая ему новый функционал, всячески способствует его дальнейшему разрушению. К сожалению, такой способ редко используется.

Но есть и вторая сторона. С моей точки зрения, государство в этом отношении должно быть не только органом карательным, но и помогать собственникам. У нас этот механизм никак не прописан. Люди, которые оказываются, например, в частном доме, который обладает исторической ценностью, не заинтересованы в его сохранении. Провести реставрацию – это дорого. От них этого никто и не требует. И в результате мы теряем здание. Считается, что деревянное здание с резным декором проще снести и построить на его месте «сундук» кирпичный. Это проще, выгодней и долговечней – так считают.

г.Королёв Квартал на Фрунзе. Фото – ВООПИиК М.О.

ЧК: Например, многие жители квартала на Фрунзе не ценят того, что они живут в исторических зданиях.          

М.Миронова: А многие ценят. Здесь вопрос понимания ценности – он отдельный, вот давайте к Лапино-Спасскому вернёмся, и к вопросу о том, что можно, а что нельзя сделать. С моей точки зрения, пока здание имеет юридический статус памятника – надежда сохраняется. Что касается этого комплекса, то мы сейчас говорили про главный дом, но есть ещё физически полностью утраченное в 2014 году снесённое полностью деревянное здание в стиле модерн. Тоже горело, что характерно.

г.Королёв. мкр.Первомайский. дом Рабенека 2000-е (в настоящий момент не существует)

ЧК: Это дом Ценкера.

М.Миронова: Да. Официально он на охране стоит как дом Рабенека, но в народе известен больше как дом Ценкера. Это красота невообразимая. Достойна ли она воссоздания? С моей точки зрения – безусловно. Когда мы говорим об усадебном комплексе или каком-то другом, то здание не болтается в воздухе между небом и землёй, оно встроено в какой-то ландшафт. Часто этот ландшафт имеет не только природное, но и архитектурное окружение. Так вот. Что касается усадьбы Лапино-Спасское, сюда же можно отнести дом Стройбюро и комплекс Болшевской трудовой коммуны, то необходимо, с моей точки зрения, протезирование такой ткани. Понимаете?

г.Королёв. Дом Стройбюро. 2000-е (в настоящее время не существует)

ЧК: Не совсем понятно.         

М.Миронова: Если нет руки у человека, как он восстанавливает функционал? Протезом, который повторяет внешний облик руки. Если мы воссоздаём утраченный памятник, от дома Стройбюро еще какая-то часть есть, от дома Ценкера нет ничего, от главного дома усадьбы Лапино-Спасское сохранились стены и декор тоже жив, мы должны его протезировать и воссоздать. Это вопрос жизни комплекса, жизни этого исторического места. Это вопрос нашей исторической памяти и наших культурных связей с теми людьми, которые жили здесь до нас и которые это строили. Вот такая у меня позиция.

В отношении усадьбы Лапино-Спасское надо отдать должное ГУКН МО (Главной управление культурного наследия), которое обычно мы совершенно справедливо ругаем. Этот комплекс был внесён в Единый государственный реестр с включением дома Ценкера. В ГУКН могли пойти по деструктивному пути: экспертиза, исключаем и ставим на охрану только два памятника. То, что юридически оставлен третий, даёт надежду, что может быть сохранён комплекс.

Ну а дальше вопрос политической воли. Какая она – мы видим по этим пожарам.

ЧК: Надеемся увидеть рано или поздно комплекс усадьбы Лапино-Спасское воссозданным, в который будут приезжать туристы, которым будет интересно побывать в Королёве. Но при этом надо отметить, что историческим зданиям в Королёве не помогает статус выявленного памятника. Совсем недавно мы потеряли дом БЕКОС, строение, с которого фактически начиналась индустриальная история нашего города. Город не уберёг его и не был заинтересован в том, чтобы это его спасти. Был уже статус у этого здания. Однако его лишили этого статуса, и тут же оно было снесено. Как вы объясните эту потерю?

г.Королёв. Дом БЕКОС в момент сноса. Фото – И.Гришин

М.Миронова: Прелесть ситуации с Валерией Валерьевной Березовской (руководитель ГУКН МО) в том, что градозащита Московской области регулярно попадает в интересное положение: соревнование честной экспертизы и заказной. Понимаете, в чём дело? Например, все документальные данные по зданию БЕКОС свидетельствовали об авторстве Мариана Лялевича. Было понятно, что он будет главной мишенью, потому что, не отрицая его авторство, это здание снести нельзя. И была заказана экспертиза, которую провела эксперт Новикова. В ней это авторство отрицалось по совершенно бредовым основаниям, с совершенным игнорированием архивных документов. И с этой экспертизой в ГУКН МО не совсем быстро, но согласились. Мы противодействовали этой экспертизе, разбивали аргументы не слишком уважаемого в нашем сообществе эксперта Новиковой.

Сейчас прошла информация, что Новикова не аттестована. Мне бы хотелось добавить «больше она никогда не будет экспертом», но уверенности в этом нет. Её не лишили аттестации, её не переаттестовали. Пройдёт какой-то срок, будет новая аттестация, и я не уверена, что мы её фамилию не увидим снова.

Это не единственный случай с Новиковой. С ней есть и более интересные ситуации в Московской области. Но БЕКОС – это яркий пример, потому что Лялевич настолько крупная фигура, что одно только имя способно защитить даже руины, даже фундамент или площадь, на которой находился памятник.

ЧК писал ранее – “Истории здесь не место”

г. Королев Уничтожение исторических зданий. Снос дома “БЕКОС”. Ольга Мельникова.

ЧК: Так Лялевич или не Лялевич?

М.Миронова: Конечно Лялевич, в этом нет никаких сомнений.

ЧК: У меня есть информация, что она [Новикова] провела очередную заказную экспертизу, и в ней она ссылалась на сайт чёрных копателей.

М.Миронова: Да. Это неудивительно. В экспертизе по БЕКОС я видела, что она ссылается на материалы наших некоторых краеведов, которых мы не уважаем, чьи материалы не имеют под собой серьёзной основы.

ЧК: Вы говорите, что бороться нужно до последнего, даже когда практически ничего не осталось. Если мы знаем, что дом БЕКОС был построен знаменитым российско-польским архитектором Лялевичем, если мы знаем, что фактически с этих строений начиналась промышленная история Королёва, сейчас можно продолжать бороться? Можно восстановить этот дом?

М.Миронова: К сожалению, здесь очень тяжёлая ситуация. Пока здание находилось в муниципальной собственности, была возможность его сохранить. Но так сложилось, что борьба ВООПИиК за него началась на тяжёлой стадии, когда здание фактически перешло в частные руки. И что мы имеем? Когда я говорю «протезирование», я имею в виду юридический статус. В данном случае юридического статуса нет.

ЧК: Это Новикова лишила БЕКОС статуса?

М.Миронова: Новикова и Валерия Березовская, которая с её экспертизой согласилась. Вот на них и лежит главная вина. С собственником всё понятно – он волк. Чего мы от него хотим? У меня вопрос к пастухам, которые должны охранять стадо, а не к волкам. Застройщику надо производственные площади построить.

Эксперт Ольга Новикова

ЧК: Ангар там поставят.

М.Миронова: Ангар. И я не думаю, что он будет в каких-то неоклассических формах. Там даже постконструктивизма какого-то мы не увидим. В данном случае у нас нет статуса. Надежды нет.

ЧК: Вас можно называть «Главный градозащитник города Королёв»?

М.Миронова: Нет. Я не люблю таких громких слов. Я председатель Королёвского отделения Общества охраны памятников, но слово «главный» я с собой не соотношу. Во-первых, есть люди, и это не один человек в городе, которые занимаются градозащитой. Делают они это успешно и много. Иногда эта работа заметная, иногда не очень. Разную работу проводит наше общество.

ЧК: У вас всё на энтузиазме делается?

М.Миронова: Да, так было, есть и будет всегда.

ЧК: Я вас очень уважаю, ваше королёвское сообщество. С другими сообществами я не знаком. Был такой случай. Когда сносили Дом творчества кинематографистов в Болшеве, мы туда приезжали, пытались привлечь внимание к ситуации, снимали, распространяли в интернете. На второй день я приехал рано утром, мы призывали людей собраться, защитить культурную ценность нашего города. Никто не приехал. Мы пошли туда, а там происходило прямое столкновение с охраной, но на этот раз оказалось, что экскаватор стоит. Один из градозащитников, Светлана, встала на гусеницу экскаватора и отказалась уходить. Она так простояла несколько часов, потому что она хотела защитить это здание.

г.Королёв. Болшево. Дом творчества кинематографистов. Градозащитники остановили процесс сноса.

М. Миронова: Я понимаю, что для вас это был первый опыт и шок. А для нас уже не первый. Я помню ситуацию, когда сносили дом Стройбюро, пришла представитель ВООПИиК Марина Черезова, профессиональный музейщик. Именно ей город обязан первой серьёзной постановкой памятников на охрану. Она пришла к дому Стройбюро в замшевых сапогах, по грязи прошла к экскаватору и точно так же влезла на гусеницу. Я уважаю эту смелость и этот протест. Но в то же время я понимаю, что защита должна производиться не так. По отношению к Дому творчества кинематографистов я считаю, что защита началась очень поздно. Очень поздно и со стороны нас, хотя мы приняли все меры, какие могли. В чём ненормальность этой ситуации? Мы должны жить в совершенно других обстоятельствах. Есть муниципальная власть, у которой есть какой-то орган, например, Комитет по культуре. Он специально создан для того, чтобы заниматься историко-культурным наследием. А общество охраны памятников бескорыстно помогает, находит в архивах материалы, делится информацией. Но эту идиллию мы нигде в России не наблюдаем. И тем более нет её в Королёве.

Вести Москва о сносе Дома творчества кинематографистов в Болшево | Никита Михалков, остановитесь!

ЧК: Вы действительно энтузиасты, и люди во власти должны это понимать, максимально поддерживать и помогать. На деле же известного градозащитника Игоря Гришина не допускают в городской архив. Он вынужден вызывать в архив полицию, чтобы восстановить законность. Почему это происходит?

М.Миронова: Эти действия говорят о незаинтересованности в нашей работе. Если бы была заинтересованность, такие ситуации не создавались бы. Больше того, мы встречаемся с противодействием. В тоже самое время тема градозащиты, краеведения и защиты объектов культурного наследия становится более востребованной. Большую роль в этом играет интернет. Люди получают лёгкий доступ к информации. Вы прошли мимо здания, услышали его название, посмотрели в смартфон. Всё теперь рядом, под рукой. И так, шаг за шагом, они начинают интересоваться историей своего города. Но пока все подвижки, которые я вижу на властном уровне с низа до самого верха, что эта тема пока что начинает только озвучиваться. Никаких реальных шагов по изменению ситуации не происходит. А ситуация с культурным наследием в России кризисная, катастрофическая. И город Королёв — это только просто её срез. Я была бы счастлива и спала бы спокойно, если бы только мой город так страдал. Я бы знала, что несчастье с нами происходит, но везде всё прекрасно, а значит, и у нас тоже изменится, просто надо работать и менять положение. Но я не могу так сказать, у меня нет такого оптимизма, даже в осторожной форме.

ЧК: А почему жители Королёва так безразлично смотрят на уничтожение истории? Вот, например, в Башкирии был случай, когда захотели срыть шихан Куштау, так там люди приехали и защитили. Они не хотят потерять этот объект, для них это ценность. Почему же у нас, когда происходят сносы, поджоги, жители не реагируют? Королёвцам плевать?

М.Миронова: Я не согласна с параллелью, которую вы провели. То, о чём вы сказали, это имеет еще и сакральный смысл, нельзя говорить только о материальной культуре.  Если у нас попробуют снести церковь в Болшеве, защищать храм выйдет несколько сотен человек, а то и тысячи. Даже не сомневаюсь в этом. Вопрос в том, почему эти тысячи не выходили в 30-е годы, когда сносили храм в Костине? Зато вышли защищать болшевский. Хоть один храм, но отстояли. Где-то люди готовы к этой защите, где-то не готовы. Та работа, которую мы проводим, можно назвать самопожертвованием, не всякий человек к этому готов. А если вспомнить Оскара Уайлда, то нельзя с ним не согласиться: «Я запретил бы самопожертвование законом – оно развращает тех, кому приносят жертву». Если вы посмотрите на жизнь и вспомните примеры из своего личного опыта, вы увидите именно это. Поэтому не каждый готов к самопожертвованию. Не каждый готов открыто выражать свою позицию. Я уверена, что людей, который осуждают эти сносы, намного больше. А вот людей, которые готовы защищать физически – меньше. К тому же, люди не понимают, как и чем они могут помочь. Они не понимают, что даже их присутствие помогает изменить ситуацию. Этот вопрос – он болезненный для России и национального сознания. Я боюсь углубляться в эту тему, но выскажу свои размышления. В результате страха, пережитого нацией во время репрессий, государственного давления, мы из одного крепостного права перешли в другое крепостное право и промежутка между ними практически не было. Мы не успели даже воздуха глотнуть перед вторым погружением. И есть что-то нездоровое в том, что люди не ценят даже достояние их семьи. Мне поступает часто информация о том, что на помойку отнесли какие-то документы, семейные фотографии.

ЧК: Однажды я тоже нашёл семейный альбом старых фотографий на помойке. С городом Томском фотографии были связаны. Это давно было.

М.Миронова: В следующий раз звоните мне. Кстати, чем больше занимаешься собственным краеведением, тем больше понимаешь, что сохранять надо всё. То, что может быть не важно тебе, то может быть важно коллегам из других городов. В моей собственной семье мама сохранила всё: метрики бабушки, диплом деда, диплом моего отца, читательский билет в библиотеку. Сохранён буквально каждый документ, связанный с семьёй. И её родная сестра, которая после смерти мужа отнесла на помойку всё-всё-всё. Я очень горевала по этому поводу. Хотя бы мне это отдала, я бы сохранила. Есть такая психология и она, к сожалению, распространена: что это не очень нужно. Кому нужны эти бумажки? Каждая бумажка нужна и ценна. Ценна каждая жизнь каждого человека. И тем более ценно то, что люди, жившие до нас, наши предки, отцы, деды и прадеды, строили, во что они вкладывали душу.

Мы сохраняем исторические связи. Мы время ощущаем в реальном его выражении. А если вокруг нас нет исторической архитектуры, то мы этого времени не чувствуем. Это уже пустой звук – какие-то славяне, которые тут до нас жили, какие-то архитекторы, которые строили в стиле модерн, или классицизм, или барокко. Для нас не важны уже люди, которые здесь жили. Мы просто попираем память этих людей. Это катастрофично.

Мы к власти предъявляем справедливые претензии. Но также стоит задуматься каждому человеку: что для него является ценным? Почему он живёт только в мире материальных ценностей, никак не связанных с культурой? Это беда.

ЧК: Наверное, вы правы, даже если судить по судьбе усадьбы Лапино-Спасское. Её не разрушили большевики, она была нужна в советское время, во время войны уцелела, в страшные 90-е ей нашлось применение. А пришла она в такое удручающее состояние в наши богатые 2000-е.                   

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here